P.R. : Depuis combien d’années enseignez-vous le piano ? N.P. : J’enseigne le piano depuis plus de 25 ans. J’ai commencé étant encore étudiante et j’ai compris très vite que c’était ma vocation. Enfant, j’ai rêvé de voyager dans le monde pour aller à la rencontre de l’inconnu. Je peux comparer l’enseignement du piano avec ces voyages : c’est aussi intéressant et excitant. Chaque élève, enfant ou adulte, représente une découverte, une promesse et peut- être, un nouveau talent. L’expérience s’avère toujours enrichissante, quel que soit le résultat obtenu. P.R. : Quel répertoire enseignez –vous aux élèves ? N.P. : Il est très large. Depuis l’époque baroque : Bach, Haendel, Scarlatti. Puis les classiques : Haydn, Mozart, Beethoven qui ouvre l’époque romantique : Chopin, Schumann, Schubert, Liszt, Mendelson. Viennent ensuite les post-romantiques: Fauré, Debussy, Ravel, Scriabine, Rachmaninov. Le XX ième siècle : Prokofiev, Chostakovitch, Albéniz etc …. Les enfants jouent aussi Kabalevski qui composait spécialement pour eux. Il nous arrive également d’inclure dans le répertoire des Ragtimes, du Blues. En ce moment, je prépare avec un élève l’accompagnement pour un opéra de Scott Joplin, ‘’Tremonisha’’. Cet opéra sera présenté à Paris au printemps prochain. P.R : Selon vous, combien parmi vos élèves deviendront des musiciens professionnels ? N.P. : Cette question est douloureuse et problématique. Ceux qui sont très musiciens et travaillent régulièrement peuvent prétendre à faire une carrière. Certains sont déjà des professionnels et viennent pour perfectionner leur technique et leur interprétation. Un grand nombre a participé à des concours et emporté des premiers et deuxièmes prix. Mais hélas, la profession de musicien en France ne semble pas être très valorisante, ni sûre. Cette situation provoque des craintes, car devenir un musicien de haut niveau demande énormément de travail et un absolu don de soi. Pour moi, ma profession m’apporte tant de joie que je ne l’échangerai contre aucune autre. P.R. : Un bruit court que vous ne prenez plus de nouveaux élèves. Est-il possible, quand même, de poser sa candidature ? N.P. : Oui, j’accepte que ces candidats viennent passer un entretien et une audition. Je peux ainsi estimer leur détermination et leur niveau ainsi que leur sensibilité à la musique. P.R. : Quelle formation avez-vous reçue à Moscou et à Paris ? N.P. : A Moscou, je suis diplômée de l’école Gnessina ( où a étudié E. Kissine) et de deux écoles pédagogiques supérieures de musique. Dans la même période j’ai obtenu un diplôme de professeur d’anglais à l’institut des langues étrangères. A Paris, diplôme de psychologue à la Sorbonne, ce qui m’est très utile dans mon travail. Et je n’ai jamais cessé de chercher à améliorer mon niveau en travaillant avec des pianistes concertistes, en participant à des masters classes à Moscou et à Paris. P.R. : Quel est le morceau le plus difficile que vous avez joué ? N.P.: Je vais essayer d’y répondre : Les difficultés peuvent être d’ordre technique dont la résolution est indispensable et impérative pour exprimer les intentions du compositeur, son style, sa sensibilité, en un mot ce qui touche à l’interprétation. J’ai exécuté les 32 variations de Beethoven devant mes élèves pour le concert de fin d’année. C’est une œuvre difficile : 27 pages en 10-12 minutes où l’humeur et la technique changent sans cesse. J’ai joué aussi des études de Chopin où une seule difficulté s’étale sur plusieurs pages. Cela a représenté une vraie épreuve pour ma résistance physique. Encore étudiante, j’ai joué des concertos. La structure polyphonique de l’écriture de Bach demande une étude préalable de la construction de l’œuvre et un travail technique particulier. P.R. : Quelle est l’histoire la plus drôle de votre vie musicale ? N.P. : Je vais vous raconter un épisode. En France j’ai enseigné dans une association. En juin, comme toujours, le concert des élèves, et, comme toujours, on m’a demandé d’accompagner  d’autres instruments, des chanteurs, si ce n’est une danseuse. Et, comme toujours, sans répétition préalable, et, comme presque toujours, je voyais la partition pour la première fois. Cette fois-ci c’était comme dans ‘’Le Quatuor’’ de Krylov. Les élèves jouaient un morceau mais sur le pupitre du piano on m’en avait déposé un autre. D’habitude je rattrape facilement les fautes de tempo et de rythme des autres, mais ce jour là c’était impossible. J’ai dû arrêter ce cauchemar mais si je ne l’avais pas fait, est-ce que dans la salle quelqu’un se serait aperçu du désordre ? P.R. : Lorsque vous acceptez un nouvel élève, quelle sorte de soutien lui apportez-vous ? N.P. : Je peux aider à changer radicalement une technique défectueuse qui ne permet pas aux élèves de jouer toutes les œuvres comme ils le souhaitent. Je peux aider à comprendre le style et la structure de l’œuvre pour trouver la ligne de l’interprétation. Je suis très intéressée par des débutants, enfants et adultes puisqu’ il est possible de leur donner une base solide dès le début de l’enseignement. P.R. : Après une si longue expérience de l’enseignement en France, vous avez certainement remarqué des différences entre l’école française et russe ? N.P. : Oui, et quelle différence !!! On peut écrire une thèse à ce sujet. Mais dans l’interview, je vais souligner l’essentiel. Ecole Russe : L’attention est dirigée vers l’expression musicale, la sonorité, l’interprétation. Ecole française : La technique est considérée principalement comme un but en soi. Mais il existe aussi en France, des courants si l’on peut dire ‘’souterrains’’ vers un changement de cette situation. En Russie, les méthodes d’enseignement de la musique sont semblables dans tous les établissements. Il existe beaucoup de spécialistes qui sont formés pour conseiller les jeunes enseignants. Tous les étudiants sont obligés de faire des stages dans des écoles de musique. En France domine la théorie en Russie la pratique. La tenue de la main et du corps est primordiale en Russie. En France, j’ai rencontré souvent des élèves, surtout venant de professeurs particuliers, n’ayant aucune notion de ce que pouvait représenter la tenue. Sans la tenue correcte de la main et du corps, on ne peut obtenir une belle sonorité et les variations qu’elle contient selon les différents styles. P.R. : Qu’est-ce qui vous distingue des autres professeurs ? N.P. : J’ai déjà mentionné plus haut que j’ai une riche et longue expérience. En France durant les cinq dernières années j’ai travaillé avec Monique Deschaussées , j’ai commencé à faire profiter mes élèves de sa méthode car elle est unique et exceptionnelle dans le monde. J’ajoute que ma formation de psychologue m’aide efficacement dans le processus de l’enseignement, et dans la prise en compte avant tout de l’individualité de chacun de mes élèves. Cela permet d’exploiter d’une façon plus créative leurs capacités.


Р.П.: Сколько лет вы уже приподаёте фортеппьяно ? Н.П.: Больше 25 лет. Начала ещё более будучи студенткой. Очень скоро поняла, что это моё призвание. Ещё в детстве я мечтала о путешествиях. После приезда во Францию моя мечта сбылась : много интересных путешествий в другие страны. Но преподавание столь же увлекательно и волнующе, что и путешествие. Каждый ученик, будь то ребёнок или взрослый, это открытие ещё неизвестного и обещающего. Каждая встреча приносит нечто новое в мою жизнь. А в общем мои ученики это моя большая, тёплая, любимая семья. Р.П.: Какой репертуар играют ваши ученики ? Н.П.: Репертуар очень широк : начиная с эпохи Барроко : Баха, Генделя, Скарлатти. Конечно, классиков : Гайдна, Моцарта, бетховена, а от последнего к романтикам : Шопену, Шуберту, Мендельсону. Постромантиков : Форе, Дебюсси, Равеля, Скрябина, Рахманинова. 20-й век : Прокофьева, Шостаковича. Дети играют и Кобалевского. Случается включить в репертуар и неклассическую музыку : рэгтайм, блюзы. Р.П.: Как вы считаете ? Из 10 учеников, сколько станут профессиональными музыкантами ? Н.П.: Вопрос сложный и больной. Способных стать музыкантами было довольно много, есть и сейчас. Среди моих учеников есть и профессионалы. Многие выиграли премии на конкурсах и часто первые. Без премий никто не оставался. К сожалению, положение музыканта во Франции почему-то многих отпугивает. Да, надо много работать, проходить через конкурсы, но и везде так. Я, лично, мою профессию ни на что не поменяю, хотя и были возможности. Р.П.: Говорят, чтобы стать вашим учеником и им удержаться надо ждать несколько месяцев. И, всё-таки, удаётся к вам попасть ? Н.П.: Да, удаётся некоторым после беседы и проб. Ведь нужны не только музыкальные данные, но и человечиские качества. Люблю открытых, искренних людей, готовых работать. Приходится работать всю неделю. А теперь и в субботу. Боюсь придётся занять и воскресенье. Дай бог, не поночам. Хотя соседи попались хорошие. Р.П.: Какое образование вы получили в Москве и в Париже ? Н.П.: В Москве Гнессинскую школу, ту, что кончал Киссин, училище и Гнессинский институт. Параллельно закончила ещё и Иняз. Хотелось выучить английский язык. Во Франции – факультет психологии в Сорбонне. Но никогда не прекращала совершенствоваться, встречаясь с исполнителями, участвуя в мастер-классах в Москве и в Париже. Р.П.: Какая самая сложная вещь, которую вам приходилось играть ? Н.П.: Вопрос немузыканта, хотя и можно найти ответ. Сложности бывают технического и музыкального плана. Техника нужна для того чтобы понять и как можно полнее выразить идею композитора. Я только что сыграла 32 вариации Бетховена. Это очень непросто : 27 страниц текста за 11-12 минут. Настроение и техника меняются без конца. Трудны этюды Шопена : одна техничечкая трудность на несколько страниц. Значит, нужна выносливость. Играла раньше и концерты, когда была студенткой. Трудно играть по-настоящему и полифонию Баха. Р.П.: Какая самая смешная история из вашей музыкальной жизни ? Н.П.: Вспоминается один эпизод. Во Франции я преподавала в одной ассоциации. В конце учебного года, как всегда, был концерт учеников. А мне доставался аккомпонемент : играющим на других инструментах, поющим, если не танцующим. И вегда всё происходило без предварительной репетиции. Да и ноты я чаще всего видела в первый раз. Получилось, как у Крылова : «Квартет» : они играли одну вещь, а мне поставили на пюпитр аккомпонимент совсем другой. Я обычно без труда приспосабливаюсь к чужим ошибкам в ритме, темноте и т.д., а в этот раз – никак ! Играем «кто в лес, а кто по дрова». Я, всё-таки, остановила это безобразие. А, если бы не остановила, заметил ли кто-ниудь ? Не знаю. Р.П.: Есть ли возможность попасть к вам в ученики. Н.П.: Конечно. Для маленьких после проверки их музыкальных данных. Для взрослых – после предварительной беседы. Они должны знать, чего хотят добиться и на что готовы ради этого. Занятия мызыкой требуют увлечённости и самотдачи. Тот, кто не знает чего хочет, меня не итересует. Я могу помочь радикально изменить дефективную технику, которая не позволяет играть как чувствуешь. Могу помочь разобраться в структуре, в стиле произведения, без чего интерпретация является просто выплёскиванием своего личного, а не идеи автора, пропущенной через индивидуальность исполнителя. Впрочем меня интересуют просто начинающие, как маленькие с 7 лет так и взрослые, поскольку я с самого начала могу дать им устойчивую базу. Но интересно работать и с уже сформированными музыкантами, которые преподают и сами. Это творческий контакт, обмен, взаимное обогащение. И какая радость от работы с ними. Р.П.: После столь долгого опыта преподавания во Франции, вы, вероятно, заметили разницу между русской и французской школой ? Н.П.: Да ещё какую ! На эту тему можно диссертацию написать. В интервью можно выделить главное : Русская школа : главное внимание на выразительность, интерпретацию. Техника, конечно, очень важна, но как средство выражения. Француская школа : большой упор на технику, как цель. Хотя оговорюсь. Идёт какое-то подпольное, что ли, стремление к изменению. Я думаю, всегда было, но не как основной принцип, а как-то, то у одного выдающегося исполнителя, то у другого. У русских же это всегда было и остаётся главным. Везде : в любом учебном заведении. У французов главенствует теория, урусских практика. Постановка руки. Во Франции на постановку руки часто вообще не обращают внимания. У русских это задача номер один. Без этого не будет красивого звука, разнообразия в звучании определяемого стилем. Р.П.: Чем вы отличаетесь от других преподавателей ? Н.П.: Как я уже отметила раньше у меня огромный опыт преподавания : и в России, где начала ещё студенткой и во Франции. Кроме того, у меня два высших педагогических музыкальных образования, работа усовершенствования с преподавателями других стран. Р.П.: Кого из них вы можете особенно отметить ? Н.П.: Моник Дешоссе, с которой у меня много общих взглядов на принципы исполнения. Помимо того у меня диплом психолога. Поэтому в процессе преподавания я принимаю в первую очередь индивидуальность каждого ученика, будь то ребёнок или взрослый. Это помогает более рационально использовать возможности каждого из них.