Photographies © Alexis Terzieff

R.P.: Quand ton “ Bolchoï ” a-t-il commencé ? I.S.: Mon “ Bolchoï “ a commencé à cinq ans..., et peut-être même avant. Aussi loin que je men souvienne, je me suis toujours déguisée, je sautais, tourbillonnais,regardais constamment des ballets à la télévision et ne rêvais que de cela. Sur mon désir, mes parents m’ont inscrite à un club de danse et jedois remarquer et les remercier, alors que j’étaissi jeune. Il fallait posséder une patience parentale exceptionnelle pour me conduire au club chaque soir après le travail... Ensuite, le temps passant, mon professeur de danse, ayant remarqué mes capacités, a conseillé à mes parents de m’envoyer dans une école chorégraphique de Moscou. Et mes parents ont accepté... Finalement, à dix ans je suis entrée avec succès à l’Ecole chorégraphique de Moscou. Ainsi une “ partie “ de mon rêve se réalisait. Mais jusqu’au Bolchoï la route était encore longue... Durant mes huit années d’étude, de nombreux élèves ont été renvoyés de l’école, mais j’ai “tenu bon”, gravissant le difficile et dur chemin d’émotions et de sueur d’une jeune ballerine débutante. R.P.: Quels rôles ? I.S.: “ Aniouta “ dans la mise en scène de V. V. Vassiliev, un de mes rôle favoris, le rôle de “Magnolia” dans le ballet “ Tchipolino”, les deux principales parties dans le ballet-fantaisie sur le thème de “ Casanova “ de Mikhaïl Lavrovski, une des principales parties dans le ballet “ Le dernier tango à Paris “ de Viatcheslav Gordeev, la série de solos dans le ballet “ Don Quichotte “, l’amie de Raymonda dans le ballet éponyme, dans “ Le lac des cygnes “ les fiancées russe et hongroise, les parties des rôles de Cendrillon et de la fée dans “La belle au bois dormant”. En deux mots je peux dire, que j’aime tout particulièrement les rôles dramatiques. Pour en revenir à mes années d’étude, je me souviens qu’après l’examen de dramaturgie on m’a donné la note la plus élevée “ avec un plus", ce qui n’était jamais arrivé durant toute l’histoire de tels examens. R.P.: Comment te sens-tu en tant que soliste du Bolchoï ? I.S.: Une fois engagée sur le chemin du ballet, comment ne pas rêver de devenir soliste ? Indubitablement je me sens mieux en tant que soliste que comme artiste de ballet... N’importe quel travail, s’il est bien exécuté, procurera une satisfaction intérieure, que tu sois soliste ou non. Je pense que la question réside dans la responsabilité, qui “se remarque davantage" dans les parties ou rôles principaux, quand tu apparais au premier plan. On dit que c’est Dieu qui donne du talent, mais je croix profondément que sans travail il est impossible de tirer le talent hors du “ puits"... R.P.: Avec quels metteurs en scène rêves-tu de travailler ? I.S.: Parmi nos chorégraphes russes j’aimerais naturellement travailler avec Boris Eïfman, et parmi les étrangers avec Jiri Kilian. R.P.: Comment expliques-tu la popularité mondiale du Bolchoï ? I.S.: Je l’explique par la conjonction de la cordialité, le caractère affectif, la sincérité et la réceptivité russes avec une maîtrise et une école admirables. R.P.: On peut apprendre la technique, mais comment s’imprégner de l’esprit du ballet russe? I.S.: En aucune façon. Il faut naître en Russie. Je me souviens de la réponse à une semblable question de notre célèbre chef d’orchestre, décédé maintenant, Evgueni Svetlanov, qui parlait de la musique de Rakhmaninov. La musique de Rakhmaninov est infinie comme les étendues russes qui se succèdent et pareille à l’âme russe où chaque émotion succède à une autre. En Russie, on apprend à sentir et non à répéter par cœur. R.P.: De quelle école étrangère te sens-tu la plus proche par son esprit? I.S.: Tous les genres sont bons, sauf l’ennui, de même peut-on parler ainsi du ballet. Par exemple, l’école française m’est familière par sa limpidité et sa technique en filigrane. En comparaison, le ballet russe peut même paraître négligé. Mais on peut nommer ce manque de soin de l’émotivité, tandis que dans le ballet français cette même émotivité est dissimulée et contrôlée. R.P.: Qu’y a-t-il de nouveau dans le répertoire du Bolchoï ? I.S.: Tout d’abord nous avons un jeune et nouveau chorégraphe Alekseï Ratmanski. Il a déjà monté son premier ballet “ Le ruisseau clair ” dans l’esprit du réalisme socialiste grotesque. Vont ensuite paraître chez nous trois ballets d’un acte dans des mises en scène d’Alekseï Ratmanski, de Iouri Rosokhov, qui danse actuellement en Amérique, et du Roumain Radu Poklitaru. R.P.: L’histoire la plus drôle dans ta carrière? I.S.: Je me souviens que je dansais avec un partenaire dans le ballet “Gisèle “. Après que tous les artistes se soient placés dans le fond, nous avons continué à danser au milieu de la scène. Mais nous n’avons pas réussi à achever notre danse. Mon partenaire est tombé le premier, puis moi sur lui. Un rire montait de la salle, car nous ne pouvions nous relever tout de suite, essayant de nous dégager l’un de l’autre. Nous attendions quelle serait notre punition et n’avons pas dansé pendant un certain temps. Quelle n’a pas été notre surprise d’être quelque temps après nommés tous les deux solistes. R.P.: La conclusion s’impose d’elle-même : si vous désirez devenir soliste du Bolchoï - il faut savoir tomber...:)))


Р.П.: Когда начался твой "Большой" ? И.С.: Мой "Большой" для меня начался в пять лет ..., а может быть и раньше. Сколько себя помню, я всегда что-то надевала на себя, прыгала, кружилась, постоянно смотрела балет по телевизору и только о нём мечтала. Родители по моему желанию отдали меня в танцевальный кружок и должна заметить и поблагодарить их за то, что они не "сломали" моё призвание родившиеся в таком маленьком взрасте. Нужно было обладать незаурядным родительским терпением каждый вечер после работы отводить меня в кружок ... Затем, со временем, мой преподаватель танцев, отметив мои способности, посоветовал моим родителям отправить меня в московское хореографическое училище. И на это пошли мои родители ... В результате, в десять лет с успехом я поступила в Московское хореографическое училище. Таким образом "часть" моей мечты состоялась. Но до "Большого" ещё было далеко ... За восемь лет моей учёбы многих из учеников отчислили из училища, но я "удержалась" пройдя через сложный и тяжёлый путь эмоций и пота молодой и начинающей балерины. Р.П.: Какие роли ? И.С.: "Анюта" в постановке В.В. Васильева, одна из моих любимых партий, партия "Магнолии" в балете "Чиполино", две главные роли в балете фантазии на тему "Казановы" Михаил Лавровского, одна из главных партий в балете "Последние танго в Париже" Вячеслава Гордеева, ряд сольных партий в балете "Донкихот", подруга Раймонды в одноимённом балете, русская и венгерская невесты в "Лебедином озере", партия Золушки и фей в "Спящей Красавице". В двух словах я могу сказать, что мне близки сердцу драматические роли. Возвращаясь к годам учёбы, я вспоминаю, как после драматического экзамена мне поставили наивысшую оценку "с плюсом", что за историю таких экзаменов вообще никому не ставили. Р.П.: Как ты себя чувствуешь солисткой большого театра ? И.С.: Кто из вставших на путь балета не мечтает стать солистом ? Безусловно я себя чувствую солисткой лучше нежели артисткой балета ... Как говорят : талант даётся Богом, но я глубоко верю, что без "труда не вытащить таланта из пруда". Р.П.: С какими постановщиками ты мечтаешь работать? И.С.: Из наших русских хореографов я безусловно хотела бы работать с Борисом Эйфманом, а из зарубежных, Иржи Килианом. Р.П.: Чем ты объяснишь популярность Большого театра ? И.С.: Я объясню это сочетаемостью русской душевности, эмоциональности, открытости и восприимчивости с мастерством и великолепной школы. Р.П.: Технике можно научиться, а вот как научиться духу русского балета ? И.С.: Наверное никак, нужно родиться в России. Я вспоминаю ответ нашего известного режиссёра на подобный вопрос, ныне покойного Евгения Светланова, который говорил о музыке Рахманинова : "музыка Рахманинова бесконечна как русские просторы переходящие из одного в другой, подобно русской душе где одна эмоция переходит в другую. В России учат чувствовать, а не учатся заучивать наизусть. Р.П.: Какая по духу зарубежная школа тебе близка ? И.С.: Как все жанры хороши кроме скучного, так можно сказать и о балете. Например, французская школа мне близка своей хрустальной и филигранной техникой. В сравнении русский балет может показаться неаккуратным. Однако эту неаккуратность можно назвать эмоциональностью, а во французском балете туже эмоциональность скрытой и контролируемой. Р.П.: Что нового в репертуаре Большого ? И.С.: Во-первых у нас новый молодой хореограф Алексей Ратманский. Он уже поставил свой первый балет "Светлый ручей" в духе гротесского соцреализма. Затем у нас появятся три одноактных балета в постановках Алексея Ратманского, Юрия Посохова танцующего сейчас в Америке и румына Раду Поклитару. Р.П.: Самая смешная история в твоей карьере ? И.С.: Помню я танцевала с одним партнёром в балете Жизель. После того как все артисты замерли на фоне, мы оказались в центре сцены продолжая наш танец. Но окончить нам его не удалось. Первым упал мой партнёр, затем я на него. В Зале послышался смех, поскольку мы не смогли подняться сразу, выползая друг из под друга. Мы ожидали, что нам достанется и какое-то время сценны нам не видать... Каково же было наше удивление когда через некоторое время, мы оба, получили звание сослистов. Р.П.: Вывод напрашивается сам собой : хотите стать солистами Большого - успешно падайте ...-:)