GEPPART

ЖИВОПИСЬ / PEINTURE

НАДЯ ГЕПП

NADIA GEPP

Interview avec la fondatrice du GEPPART, Nadia Gepp. De racines françaises, cette magicienne de la métamorphose a résumé par sa création l'art de la transformation qui mène du début des sources des "miracles" de l'apparition du feu à Guiseppe Archimboldo, de Moritz Eicher, pour finir par le GEPPART.

Интервью с основоположником ГЕППАРТА Надей Гепп. Французских корней, волшебница метаморфозы, своим творчеством подвела итог искусству трансформации ведущую от начала истоков "чудес" появления огня к Джузеппе Арчимбольдо, Морицу Эшеру и наконец
ГЕППАРТУ.

Как русская (русская, московская, питерская, киевская, белорусская, какая хочешь...) художница оказалась в Чехословакии? Какими ветрами? Первый раз я приехала в Прагу в 1996 по туристической поездке. Первые знакомства : с прекрасной Прагой после Нью-Йорка, абсолютно запрещеного города для таких кайфоманов как я. Полный камфорт, отдых, удовольствие, полное совпадение с городом. Знакомство с галереей Валентина, на ул. Валентинска, где договариваемся о проведении первой выставки. Знакомство с директором издательства с символическим названием В. Раюкуда, которое идеально мне подходит. В результате : первая книга Метаморфоз Геппарта<li></li>. Начало очень легкое будто кто-то толкает : непринужденно без потрясения, без вообще ощущения потери, ведь Минск конечно никакая не утрата. Мистически всё совпало и вышло Астрономически в счастливое расположение звезд в год Огненной Крысы уезжать, а в год Огненного Буйвола рьяно пахать новую землю. Твой талант многогранен, ты делаешь очень много дорогого глазу и сердцу, красивого, хочется прикоснуться, влюбиться и положить руку и сердце (к) и (на) всё что сделано твоими руками. Как ты себя представишь как художницу, определишь неопредилимая? Я художник фигуративист, конечно, но сейчас например делаю пейзажи. Заклад у меня импрессионизм вначале, в детстве лет с 15 и сразу на профессиональном уровне без детства, вообще, с выставками и работой в Студии среди взрослых сложившихся художников. Один мой умный приятель сказал довольно точно что я гедонистка. Обожание, беспричинное чувство удовольствия от того, что работаю, что учусь, что думаю, что вижу. Это очень главное. И важно отсюда стремление к универсальности. Люблю и легко работаю в разных стилях техниках, в разных мыслях и материалах. Не затруднюсь скажем, пуританской нравоучительностью и в академической картине или эротическим рисунком для Плей Бойя или Бильдборда, для автокомпании. Всё : дозволенность, отсутствие запрещеного, беспринципность в на службе удовольствия создания произведения. Что-то в этом роде. Индивидуализм конечно. Ценю в своих работах создание тайн, шифры, загадки всяческое, непрямоговорение. А в смысле исполнения : живую жизнь в течении и измененчивости. Это нахожу сейчас в акварели. Банальный, но реальный вопрос, который задают все кто живут за границей. Я намеренно избегаю слово эмигрант, поскольку это слово на мой взгляд изжило себя после сталинско-хрущёво-брежневских маразматических “временок” (их даже временами не назовёшь, насколько они были не-ре-аль-ны-ми): Как тебе работается в не родной стране? Эмиграция не существует, изжита. Та Набоковская трагичность, хоть и жаль ее серьёзности ушла размноженная на бесчисленные волны. Просто можешь ехать и жить, была бы причина и желание. Существующие бюрократические препятствия преодолеваются достаточно просто. Страна Чехия (Чехословакия исчезла вместе с СССР в 1992) прекрасная и сладкая. Работается здесь соответственно. Чужая она мне не более чем Белоруссия, а менее. Работается здесь отлично. Столько уважения к себе я за целую жизнь не зажила и к своей работе, а здесь это само собой. Твои успехи? Ты довольна собой, твоим творчеством ? Тебе хорошо там работается в твоём домике с котом? Мои главные успехи : книги! Четыре! И все в лучших чешских издательствах. Один элитный издатель вкючает каждый год меня в свой календарь среди ведущих чешских художников современности. К своему творчеству стараюсь относиться поаккуратнее и бережнее, особенно в последнее время. Кто его будет холить и лелеить если не я. Приобрести домик ателье невдалеке от Праги было счастливым решением. Теперь торжественно и каждый раз, как впервые, въезжаю в Прагу вдоль реки Влтавы и скал. Она мне всегда подарок. А после рабочего, столичного дня тихонечко возвращаюсь в деревню с облегчением вдыхвю чистый воздух тишины и холмов. Какой “кусок счастья” ты завоевала в этой стране? Кусок здоровенный. Возможность жить работать учиться, так как идеально хотелось. Завоевала не очень обо мне. Скорее оно меня или мы совпали в правильный момент. Когда домой, хотя бы с выставкой? В России , в Москве и в Златоусте была в 2004 и собираюсь ездить регулярно раз в год, два. Однако Домой это не то понятие. Ни одного из домов моего прошлого давно не существует в природе. Но мне это почему то неважно. В смысле неважно разделение на свое и чужое, так как чувство чуждости мне только и известно, приятно холодит и вольно дует под подол. Хорошо где хорошо работается. Выставку в России почему бы и нет, но ничего конкретного нет. Что ты скажешь о состоянии искусства на сегодняшний день в Чехословакии (не вспоминая о всем любимом и “бесконечно” напоминаемом Кафке). Чехия очень занимательное место. Мне никогда здесь не скучно. Скорее наоборот, не успеваю всё хорошенько обдумать. Научилась с благодарностью здесь многому и это продолжается. Насчет же изобразительного искусства здесь существует огромная масса людей искусства, а еще больше искусствоведов, критиков и музееведов на такую крохотную страну. Существует высокая Традиция уважения и консервации. Среда действительно культурная аж до культа. Никогда не видела такой педантичности упорядоченности в искусстве. Все каталогизируется, договоры выполняются, взаимная вежливость безукоризненная. Впервые в жизни вижу и слышу и читаю такое количество хороших разговоров о состоянии искусства. Это на мой взгляд, Чехи же говорят об упадке, о засилии коммерции, американизмах и даже вспоминают не без сожаления о временах коммунистического давления. Под ним рождался протест, эзопов язык ухитрения часто становился ясным стилем. Сейчас все на продажу, все дорожает кроме интелекта. Плоховато конечно, что всегда сначала идет речь о простом выживании, а потом обо всем остальном. Многих хватает только на все эти Акции, Инсталяции, Презентации, Эксгибиции, Петиции. Мне же было и есть интересно и поучительно, просто все от новых техник до умения вести переговоры от способов выставления до красот мышления. В этом одно из преимуществ чужести : взгляд сбоку сприпеку, всегда свежий и свободный от предвзятости. Есть здесь превосходные единичные индивидуальности, но они наверное, в каждой стране свои существуют и прекрасно. У тебя французские “корни”, расскажи нам о них. Слишком сказочная вся эта история, туманно сентиментальная... Андре Гепп, один из трёх братьев Геппов из Эльзаса, во второй половине 19 века был приглашен Императорским Указом на Урал в город Златоуст для поднятия Оружейного Дела. Он был мастером по украшению эфесов холодного оружия, рукоятей саблей, шпаг, ножей и тд. Иностранцы получали множество привилегий, лучшие земли, право на охоту и вырубку леса на строительство. Селились в те времена на Немецкой Слободе, на одной из гор Златоустовских. Тогда национальность не писали, а только вероисповедание. Оно казалось наиважнейшим. Прадед католик, бабка лютеранка чтобы пожениться просили разрешения у Папы Римского. Когда пришел письменный ответ, конечно отрицательный, было ,как водится, уже поздно и мой дед был уже на верном пути к рождению. Дед стал архитектором строитем, выстроил пол Златоуста в том числе на улице Большая Заячья дом моего детства. Златоуст вообще сильно Гепповский, там есть улица имени одного из Геппов, в музее полно семейных вещей и документов. Такая вот семейка. Во время Войны из них спесь-то повыбило, напугало до смерти и навсегда. Всех мужских Геппов посадили и объявили немцами, соответственно врагами, рассовали по лагерям. Спасибо что не сразу к стенке. Деда бабушка вызволила тем, что смогла доказать документально, что Эльзас эта классическая спорная территория между Францией и Германией и в то время когда прадед из него уезжал принадлежал Франции. С тех пор, понятно, что Теодор Гепп стал до конца жизни Федором Федорычем. Мама уже не только не говорила по-французски, но и когда ее спрашивали “что за фамилия у вас, да еще с двумя “П“ говорила, что из Прибалтики... Так их напугали надолго и навсегда...

Comment une artiste russe ( moscovite, saint-pétersbourgeoise, kiévienne, biélorusse, celle que tu voudras...) s’est-elle retrouvée en République tchèque? Je suis venue à Prague pour la première fois en 1996 en voyage touristique. Première rencontre avec la superbe Prague après New-York, ville absolument interdite pour des “jouisseurs de la vie” tels que moi. Confort total, repos, plaisir, osmose complète avec la ville. Rencontre avec le directeur d’une maison d’édition au nom symbolique de V Raiou (Au Paradis), qui me convient idéalement. Résultat : un premier livre “La métamorphose de Geppart”. Un début très facile, comme si quelqu’un me poussait : librement, sans le moindre à-coup, sans aucune sensation de perte, car Minsk naturellement n’est pas une perte. Tout a coïncidé mystiquement et astrologiquement, je suis partie dans une configuration favorable des astres l’année du Rat en Jupiter, et j’ai commencé à labourer une terre nouvelle avec ardeur l’année du Buffle en Jupiter. Ton talent a de multiples facettes, tu fais beaucoup de choses belles et chères à l’oeil et au cœur, on désire toucher, tomber amoureux et porter la main et le cœur sur tout ce qu’ont créé tes mains. Comment te représentes-tu en tant qu’artiste et définis-tu l’indéfinissable? Je suis une artiste figurative, naturellement, mais en ce moment, par exemple, je peins des paysages. Ma base est l’impressionnisme, j’ai commencé à l’âge de 15 ans et tout de suite à un niveau professionnel sans aucune enfance, en exposant et en travaillant dans un Atelier parmi des artistes adultes et confirmés. Un ami intelligent a dit assez justement que j’étais une hédoniste. L’adoration et un sentiment de plaisir inexpliqué du fait que je travaille, que j’étudie, que je pense, que je vois. C’est l’essentiel. Et la tendance vers l’universalité qui en découle est importante. J’aime et je travaille facilement dans divers styles, techniques, pensées et matériaux. Je ne m’embarrasse pas de morale puritaine, même dans un tableau académique ou d’un dessin érotique pour Play boy ou Billboard pour une compagnie d’automobile. Tout est permissivité, absence d’interdit et de principe au service du plaisir de créer une œuvre. Quelque chose de ce genre. De l’individualisme, naturellement. J’apprécie dans mes travaux la création de secrets, les chiffres, les devinettes de toutes sortes, les allusions. Et dans le sens de la réalisation : la vie prise dans son cours et son évolution. Je trouve cela maintenant dans l’aquarelle. Une question banale, mais réelle, que posent tous ceux qui vivent à l’étranger. J’évite intentionnellement le mot d’émigrant, car ce mot, à mon avis, a disparu après les “périodes” de marasme de Lenine, Staline, Kroutchev et Brejnev (on ne les appelle même plus “périodes” tant elles étaient irréelles): comment travailles-tu dans ce pays, où tu n’es pas née? L’émigration n’existe pas, elle a vécu son temps. Cette tragédie nabokovienne, bien que son sérieux me fasse pitié, s’en est allée, multipliée en vagues innombrables. Tu peux simplement partir et vivre, il suffit d’avoir un motif et d’en avoir envie. Les obstacles bureaucratiques existants se surmontent assez facilement. La République tchèque ( la Tchécoslovaquie a disparu avec l’URSS en 1992 ) est un pays magnifique et doux. On y travaille en conséquence. Elle ne m’est pas plus étrangère que la Biélorussie, au contraire. On y travaille parfaitement. Durant toute ma vie, je n’ai jamais ressenti autant de respect envers moi-même et mon travail, et ici cela va de soi. Tes succès? Es-tu contente de toi, de ta création? Tu travailles bien dans ta petite maison avec ton chat? Mes principaux succès : mes livres ! Quatre ! Et tous dans les meilleures maisons d’édition tchèques. Un éditeur d’élite m’intègre chaque année dans son calendrier parmi des artistes tchèques contemporains éminents. J’essaie de me comporter plus soigneusement avec mon œuvre, particulièrement ces deniers temps. Qui la choiera, si ce n’est pas moi? Acquérir une petite maison-atelier, non loin de Prague, a été une décision heureuse. Maintenant, chaque fois, comme si c’était la première, je pénètre solennellement dans Prague entre la rivière Vltava et les rochers. Pour moi, elle est un enchantement constant. Et après ma journée de travail dans la capitale, je reviens lentement dans mon village et je respire avec soulagement l’air pur du silence et des collines. Que peux-tu dire sur la situation de l’art aujourd’hui en République tchèque? La République tchèque est un lieu très distrayant. Je ne m’y ennuie jamais. C’est plutôt le contraire, je n’ai pas le temps de penser à fond à tout. Je suis reconnaissante d’avoir appris ici beaucoup de choses et cela continue. En ce qui concerne les beaux-arts, il y a ici un nombre important de gens de l’art, et encore davantage d’historiens de l’art, de critiques et de conservateurs de musé pour un si petit pays. Il existe une haute Tradition de respect et de conservation. Le milieu est réellement culturel jusqu’à devenir culte. Je n’ai jamais vu un tel pédantisme, ni une telle honnêté dans l’art. Tout est catalogué, les contrats sont remplis, la politesse mutuelle irréprochable. Je vois, j’entends et je lis pour la première fois une telle quantité de conversations positives sur la situation de l’art. C’est mon opinion. Les Tchèques quant à eux, parlent de décadence, de surabondance du commerce, d’américanismes et se souviennent même non sans regret de l’époque de l’oppression communiste. La protestation est née à cette époque-là. Maintenant tout est à vendre, tout devient de plus en plus cher, sauf l’intellect. Bien sûr, ce n’est pas bien qu’au début on parle toujours de simple survie, et ensuite de tout le reste. Il ne manque pas d’artistes, rien que pour toutes ces actions: installations, présentations, exhibitions et pétitions. Moi, cela m’a intéressée et je continue à m’y intéresser et à apprendre simplement tout des nouvelles techniques, jusqu’à savoir mener des pourparlers de la manière d’exposer aux beautés de la réflexion. C’est un des privilèges d’être étranger. Un regard oblique aiguisé, toujours neuf et libre de tout préjugé. Il y a ici des individualités uniques remarquables, mais chaque pays possède certainement les siennes et c’est très bien. Quel “morceau de bonheur” as-tu conquis dans ce pays? Un gros morceau. La possibilité de vivre, travailler, étudier, comme je le souhaitais dans l’absolu. Mais ce n’est pas moi qui l’ai conquise. C’est plutôt elle ou alors nous nous sommes rencontrées à un moment adéquat. Quand retourneras-tu dans ton pays natal, ne serait-ce que pour une exposition? J’étais en Russie en 2004 , à Moscou et à Zlatooust et je m’apprête à y aller régulièrement, une fois ou deux par an. Cependant, la notion de “maison natale” est irréelle pour moi. Aucune maison de mon passé n’existe plus depuis bien longtemps. Mais aussi bizarre que cela puisse paraître, cela n’a aucune importance pour moi. Dans le sens où la distinction entre ce qui est à moi et ce qui est aux autres n’est pas importante, car je ne connais que le sentiment d’être étrangère. Il fait bon, là où on travaille bien. Une exposition en Russie, pourquoi pas, mais il n’y a rien de concret. Tu as des racines françaises, parles-nous en. Toute cette histoire est trop fantastique dans un brouillard sentimental... André Gepp, un des trois frères Gepp d’Alsace, avait été invité dans la deuxième moitié du 19e siècle par un arrêté impérial en Oural dans la ville de Zlatooust pour y ouvrir une armurerie. Il était maître-décorateur en armes blanches, de poignées de sabres, d’épées, de couteaux, etc. Les étrangers bénéficiaient de nombreux privilèges, des meilleures terres, du droit de chasser et d’abattre du bois pour construire. Ils résidaient alors dans le Faubourg allemand, sur une des collines de Zlatooust. On ne mentionnait pas sa nationalité, mais seulement sa religion. Elle semblait plus importante. Mon arrière-grand-père était catholique, mon arrière-grand-mère luthérienne, et pour pouvoir se marier, ils demandèrent l’autorisation au Pape de Rome. Quand la lettre arriva avec une réponse négative bien entendu, il était déjà trop tard, comme d’habitude, et mon grand-père était déjà en route. Mon grand-père est devenu architecte-constructeur, il a construit la moitié de Zlatooust, y compris la maison de mon enfance dans la rue Bolchaïa Zaïatchia. Zlatooust est fortement “Geppisée”, une rue y porte le nom d’un des Gepp, le musée est rempli d’objets et de documents de famille. Telle est ma famille. Pendant la guerre, on leur a rabattu le caquet, on les a effrayés à mort et pour toujours. Tous les hommes de la famille on été arrêtés et déclarés allemands, donc des ennemis, et dispersés dans des camps. Encore heureux qu’ils n’aient pas été fusillés tout de suite. Ma grand-mère a sauvé mon grand-père grâce au fait qu’elle a pu prouver par des documents, que l’Alsace était le territoire d’une lutte classique entre la France et l’Allemagne et qu’à l’époque où mon arrière-grand-père l’avait quittée, elle appartenait à la France. A partir de ce moment-là, il est évident que Théodore Gepp devint Fiodor Fiodorovitch jusqu'à la fin de sa vie. Quand à maman, non seulement elle ne parlait déjà plus français, mais lorsqu’on lui demandait “quel nom étrange vous portez là et en plus avec deux “p”, elle répondait qu’il est d’origine balte... On les avait tellement effrayés pour longtemps et à jamais...

МЕТАМОРФОЗЫ НОВОГО ИСКУССТВА
ГЕППАРТА

КНИГА ПЕРЕМЕН В ВЕРСИИ ГЕППАРТА